Как кости лязгают о кости

Александр Блок — Пляски смерти: Стих

Как тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
Скрывая для карьеры лязг костей…

Живые спят. Мертвец встает из гроба,
И в банк идет, и в суд идет, в сенат…
Чем ночь белее, тем чернее злоба,
И перья торжествующе скрипят.

Мертвец весь день трудится над докладом.
Присутствие кончается. И вот —
Нашептывает он, виляя задом,
Сенатору скабрезный анекдот…

Уж вечер. Мелкий дождь зашлепал грязью
Прохожих, и дома, и прочий вздор…
А мертвеца — к другому безобразью
Скрежещущий несет таксомотор.

В зал многолюдный и многоколонный
Спешит мертвец. На нем — изящный фрак.
Его дарят улыбкой благосклонной
Хозяйка — дура и супруг — дурак.

Он изнемог от дня чиновной скуки,
Но лязг костей музыкой заглушон…
Он крепко жмет приятельские руки —
Живым, живым казаться должен он!

Лишь у колонны встретится очами
С подругою — она, как он, мертва.
За их условно-светскими речами
Ты слышишь настоящие слова:

«Усталый друг, мне странно в этом зале». —
«Усталый друг, могила холодна». —
«Уж полночь». — «Да, но вы не приглашали
На вальс NN. Она в вас влюблена…»

А там — NN уж ищет взором страстным
Его, его — с волнением в крови…
В ее лице, девически прекрасном,
Бессмысленный восторг живой любви…

Он шепчет ей незначащие речи,
Пленительные для живых слова,
И смотрит он, как розовеют плечи,
Как на плечо склонилась голова…

И острый яд привычно-светской злости
С нездешней злостью расточает он…
«Как он умен! Как он в меня влюблен!»

В ее ушах — нездешний, странный звон:
То кости лязгают о кости.

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.

Умрешь — начнешь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.

Пустая улица. Один огонь в окне.
Еврей-аптекарь охает во сне.

А перед шкапом с надписью Venena (*Яд),
Хозяйственно согнув скрипучие колена,

Скелет, до глаз закутанный плащом,
Чего-то ищет, скалясь черным ртом…

Нашел… Но ненароком чем-то звякнул,
И череп повернул… Аптекарь крякнул,

Привстал — и на другой свалился бок…
А гость меж тем — заветный пузырек

Сует из-под плаща двум женщинам безносым
На улице, под фонарем белёсым.

Старый, старый сон. Из мрака
Фонари бегут — куда?
Там — лишь черная вода,
Там — забвенье навсегда.

Тень скользит из-за угла,
К ней другая подползла.
Плащ распахнут, грудь бела,
Алый цвет в петлице фрака.

Тень вторая — стройный латник,
Иль невеста от венца?
Шлем и перья. Нет лица.
Неподвижность мертвеца.

В воротах гремит звонок,
Глухо щелкает замок.
Переходят за порог
Проститутка и развратник…

Воет ветер леденящий,
Пусто, тихо и темно.
Наверху горит окно.
Всё равно.

Как свинец, черна вода.
В ней забвенье навсегда.
Третий призрак. Ты куда,
Ты, из тени в тень скользящий?

Вновь богатый зол и рад,
Вновь унижен бедный.
С кровель каменных громад
Смотрит месяц бледный,

Насылает тишину,
Оттеняет крутизну
Каменных отвесов,
Черноту навесов…

Всё бы это было зря,
Если б не было царя,
Чтоб блюсти законы.

Только не ищи дворца,
Добродушного лица,
Золотой короны.

Он — с далеких пустырей
В свете редких фонарей
Появляется.

Шея скручена платком,
Под дырявым козырьком
Улыбается.

Анализ стихотворения «Пляски смерти» Блока

Произведение из 5 стихотворений «Пляски смерти» Александра Александровича Блока входит в цикл «Страшный мир».

Квинтет создавался в период с 1912 по 1914 год. Его автору исполнилось 34 года, он женат, много пишет и путешествует. Это время отмечено душевным разладом, творческим кризисом, проблемами в семье. Поэт пересматривает основы своего творчества, происходит ломка мировоззрения. По жанру – аллегория, макабр, по размеру – ямб и хорей с охватной и перекрестной рифмой, в 3 стихе – рифма смежная. «Как тяжко мертвецу среди людей»: лирический герой – мертвый чиновник. Не только душой, но и телом. Навязчивый образ «лязга костей», который заглушается суетой повседневности. На самом деле, его нельзя не различить – но и «живым» нет до этого дела, они находятся в пограничном состоянии. Да и живы ли они? Грязь марает живое и неживое, как единое целое. Город – сквозной образ всего цикла. «Страстным притворяться»: игра страстей, амбиции – тяжкое бремя для того, кому нет покоя в могиле. А ведь его жизнь прошла, как у всех. Что же гонит его из могилы? «Могила холодна». С себе подобной подругой он забыться не может. Нужен обманчивый свет пестрых человеческих занятий. Суета пожирает его и после смерти. В этом стихотворении, его лексике, чувствуется пушкинская интонация.

«Ночь, улица, фонарь, аптека»: лирический герой – сам автор. «Все будет так»: уже спустя 5 лет жизнь в России страшно переменилась, однако, прошло время, и все встало на свои места: опять аптека, ночь, и вроде бы «исхода нет». Мотив переселения душ: повторится все, как встарь.

«Пустая улица. Один огонь в окне»: здесь наиболее традиционный для средневекового макабра сюжет. Скелет в плаще, еврей-аптекарь, шкаф с ядами. Подозрительное место! Аптекарь спит, но чутко отзывается на движения скелета у шкафа: крякнул, привстал. Скелет таится, как человек. Но разве он боится аптекаря? «Женщинам безносым»: и саму смерть зовут безносой, курносой, однако здесь, возможно, две сифилитички…

«Старый, старый сон. Из мрака»: и вновь готический сюжет. Кольцевая композиция. Встреча двух теней. Наблюдатель не может различить даже их пол. «Латник, невеста?» Опять «грудь бела» (белеют кости) и «нет лица»: это не просто тени, а призраки. «Шлем и перья»: атрибуты смерти в средневековом искусстве. По А. Блоку, мир безнадежно болен. «Проститутка и развратник» — его символы. Сквозной образ «горящего окна». «Ты куда?»: третий призрак – самоубийца, утопленник.

«Вновь богатый зол и рад»: гротескная история в духе средневековых пародий. А. Блок, такой далекий от социальных и близкий общечеловеческим проблемам, показывает Россию как перевернутый, мертвый, сумасшедший мир. Порядок и незыблемость – только видимость, утверждает он. Что ж, вскоре сам поэт мог в этом убедиться. Сравнения: как свинец. Анафора: вновь, усталый друг. Инверсия: гремит звонок, спешит мертвец. Риторические вопросы и восклицания.

Рубеж веков породил в творчестве А. Блока возврат к средневековому жанру плясок смерти. Фантастика прорастает в обыденности, смерть и абсурд торжествуют.

источник

Александр Блок — Стихотворения. Книга третья (1907-1916)- Страшный мир (1909 — 1916) — Пляски смерти

Как тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
Скрывая для карьеры лязг костей.

Живые спят. Мертвец встает из гроба,
И в банк идет, и в суд идет, в сенат.
Чем ночь белее, тем чернее злоба,
И перья торжествующе скрипят.

Мертвец весь день труди’тся над докладом.
Присутствие кончается. И вот —
Нашептывает он, виляя задом,
Сенатору скабрезный анекдот.

Уж вечер. Мелкий дождь зашлепал грязью
Прохожих, и дома, и прочий вздор.
А мертвеца — к другому безобразью
Скрежещущий несет таксомотор.

В зал многолюдный и многоколонный
Спешит мертвец. На нем — изящный фрак.
Его дарят улыбкой благосклонной
Хозяйка — дура и супруг — дурак.

Он изнемог от дня чиновной скуки,
Но лязг костей музы’кой заглушон.
Он крепко жмет приятельские руки —
Живым, живым казаться должен он!

Лишь у колонны встретится очами
С подругою — она, как он, мертва.
За их условно-светскими речами
Ты слышишь настоящие слова:

«Усталый друг, мне странно в этом зале». —
«Усталый друг, могила холодна». —
«Уж полночь». — «Да, но вы не приглашали
На вальс NN. Она в вас влюблена. «

А там — NN уж ищет взором страстным
Его, его — с волнением в крови.
В ее лице, девически прекрасном,
Бессмысленный восторг живой любви.

Он шепчет ей незначащие речи,
Пленительные для живых слова,
И смотрит он, как розовеют плечи,
Как на плечо склонилась голова.

И острый яд привычно-светской злости
С нездешней злостью расточает он.
«Как он умен! Как он в меня влюблен!»

В ее ушах — нездешний, странный звон:
То кости лязгают о кости.

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.

Умрешь — начнешь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.

Пустая улица. Один огонь в окне.
Еврей-аптекарь охает во сне.

А перед шкапом с надписью Venena,
Хозяйственно согнув скрипучие колена,

Скелет, до глаз закутанный плащом,
Чего-то ищет, скалясь черным ртом.

Нашел. Но ненароком чем-то звякнул,
И череп повернул. Аптекарь крякнул,

Привстал — и на другой свалился бок.
А гость меж тем — заветный пузырек

Сует из-под плаща двум женщинам безносым
На улице, под фонарем белёсым.

Старый, старый сон. Из мрака
Фонари бегут — куда?
Там — лишь черная вода,
Там — забвенье навсегда.

Тень скользит из-за угла,
К ней другая подползла.
Плащ распахнут, грудь бела,
Алый цвет в петлице фрака.

Тень вторая — стройный латник,
Иль невеста от венца?
Шлем и перья. Нет лица.
Неподвижность мертвеца.

В ворота’х гремит звонок,
Глухо щелкает замок.
Переходят за порог
Проститутка и развратник.

Воет ветер леденящий,
Пусто, тихо и темно.
Наверху горит окно.
Всё равно.

Как свинец, черна вода.
В ней забвенье навсегда.
Третий призрак. Ты куда,
Ты, из тени в тень скользящий?

Вновь богатый зол и рад,
Вновь унижен бедный.
С кровель каменных громад
Смотрит месяц бледный,

Насылает тишину,
Оттеняет крутизну
Каменных отвесов,
Черноту навесов.

Всё бы это было зря,
Если б не было царя,
Чтоб блюсти законы.

Только не ищи дворца,
Добродушного лица,
Золотой короны.

Он — с далеких пустырей
В свете редких фонарей
Появляется.

Шея скручена платком,
Под дырявым козырьком
Улыбается.

источник

Как кости лязгают о кости

Или восторг самозабвенья
Губительный изведал ты,
Безумно возалкал паденья
И сам остановил винты?
Иль отравил твой мозг несчастный
Грядущих войн ужасный вид:
Ночной летун, во мгле ненастной
Земле несущий динамит?
1910 — январь 1912

* * *
Моей матери
Повеселясь на буйном пире,
Вернулся поздно я домой;
Ночь тихо бродит по квартире,
Храня уютный угол мой.
Слились все лица, все обиды
В одно лицо, в одно пятно;
И ветр ночной поет в окно
Напевы сонной панихиды.
Лишь соблазнитель мой не спит;
Он льстиво шепчет: «Вот твой скит.
Забудь о временном, о пошлом
И в песнях свято лги о прошлом».
6 января 1912

1
Как тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
Скрывая для карьеры лязг костей.
Живые спят. Мертвец встает из гроба,
И в банк идет, и в суд идет, в сенат.
Чем ночь белее, тем чернее злоба,
И перья торжествующе скрипят.
Мертвец весь день труди’тся над докладом.
Присутствие кончается. И вот —
Нашептывает он, виляя задом,
Сенатору скабрезный анекдот.
Уж вечер. Мелкий дождь зашлепал грязью
Прохожих, и дома, и прочий вздор.
А мертвеца — к другому безобразью
Скрежещущий несет таксомотор.
В зал многолюдный и многоколонный
Спешит мертвец. На нем — изящный фрак.
Его дарят улыбкой благосклонной
Хозяйка — дура и супруг — дурак.
Он изнемог от дня чиновной скуки,
Но лязг костей музы’кой заглушон.
Он крепко жмет приятельские руки —
Живым, живым казаться должен он!
Лишь у колонны встретится очами
С подругою — она, как он, мертва.
За их условно-светскими речами
Ты слышишь настоящие слова:
«Усталый друг, мне странно в этом зале». —
«Усталый друг, могила холодна». —
«Уж полночь». — «Да, но вы не приглашали
На вальс NN. Она в вас влюблена. «
А там — NN уж ищет взором страстным
Его, его — с волнением в крови.
В ее лице, девически прекрасном,
Бессмысленный восторг живой любви.
Он шепчет ей незначащие речи,
Пленительные для живых слова,
И смотрит он, как розовеют плечи,
Как на плечо склонилась голова.
И острый яд привычно-светской злости
С нездешней злостью расточает он.
«Как он умен! Как он в меня влюблен!»
В ее ушах — нездешний, странный звон:
То кости лязгают о кости.
19 февраля 1912

2
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.
Умрешь — начнешь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
10 октября 1912

3
Пустая улица. Один огонь в окне.
Еврей-аптекарь охает во сне.
А перед шкапом с надписью Venena,
Хозяйственно согнув скрипучие колена,
Скелет, до глаз закутанный плащом,
Чего-то ищет, скалясь черным ртом.
Нашел. Но ненароком чем-то звякнул,
И череп повернул. Аптекарь крякнул,
Привстал — и на другой свалился бок.
А гость меж тем — заветный пузырек
Сует из-под плаща двум женщинам безносым
На улице, под фонарем белёсым.
Октябрь 1912

4
Старый, старый сон. Из мрака
Фонари бегут — куда?
Там — лишь черная вода,
Там — забвенье навсегда.
Тень скользит из-за угла,
К ней другая подползла.
Плащ распахнут, грудь бела,
Алый цвет в петлице фрака.
Тень вторая — стройный латник,
Иль невеста от венца?
Шлем и перья. Нет лица.
Неподвижность мертвеца.
В ворота’х гремит звонок,
Глухо щелкает замок.
Переходят за порог
Проститутка и развратник.
Воет ветер леденящий,
Пусто, тихо и темно.
Наверху горит окно.
Всё равно.
Как свинец, черна вода.
В ней забвенье навсегда.
Третий призрак. Ты куда,
Ты, из тени в тень скользящий?
7 февраля 1914

5
Вновь богатый зол и рад,
Вновь унижен бедный.
С кровель каменных громад
Смотрит месяц бледный,
Насылает тишину,
Оттеняет крутизну
Каменных отвесов,
Черноту навесов.
Всё бы это было зря,
Если б не было царя,
Чтоб блюсти законы.
Только не ищи дворца,
Добродушного лица,
Золотой короны.
Он — с далеких пустырей
В свете редких фонарей
Появляется.
Шея скручена платком,
Под дырявым козырьком
Улыбается.
7 февраля 1914

* * *
Миры летят. Года летят. Пустая
Вселенная глядит в нас мраком глаз.
А ты, душа, усталая, глухая,
О счастии твердишь, — который раз?
Что’ счастие? Вечерние прохлады
В темнеющем саду, в лесной глуши?
Иль мрачные, порочные услады
Вина, страстей, погибели души?
Что’ счастие? Короткий миг и тесный,
Забвенье, сон и отдых от забот.
Очнешься — вновь безумный, неизвестный
И за’ сердце хватающий полет.
Вздохнул, глядишь — опасность миновала.
Но в этот самый миг — опять толчок!
Запущенный куда-то, как попало,
Летит, жужжит, торопится волчок!
И, уцепясь за край скользящий, острый,
И слушая всегда жужжащий звон, —
Не сходим ли с ума мы в смене пестрой
Придуманных причин, пространств, времен.
Когда ж конец? Назойливому звуку
Не станет сил без отдыха внимать.
Как страшно всё! Как дико! — Дай мне руку,
Товарищ, друг! Забудемся опять.
2 июля 1912

* * *
Ночь без той, зовут кого
Светлым именем: Ленора.
Эдгар По
Осенний вечер был. Под звук дождя стеклянный
Решал всё тот же я — мучительный вопрос,
Когда в мой кабинет, огромный и туманный,
Вошел тот джентльмен. За ним — лохматый пес.
На кресло у огня уселся гость устало,
И пес у ног его разлегся на ковер.
Гость вежливо сказал: «Ужель еще вам мало?
Пред Гением Судьбы пора смириться, со:р».
«Но в старости — возврат и юности, и жара. » —
Так начал я. но он настойчиво прервал:
«Она — всё та ж: Линор безумного Эдгара.
Возврата нет. — Еще? Теперь я всё сказал».
И странно: жизнь была — восторгом, бурей, адом,
А здесь — в вечерний час — с чужим наедине —
Под этим деловым, давно спокойным взглядом,
Представилась она гораздо проще мне.
Тот джентльмен ушел. Но пес со мной бессменно.
В час горький на меня уставит добрый взор,
И лапу жесткую положит на колено,
Как будто говорит: Пора смириться, со:р.
2 ноября 1912

* * *
Есть игра: осторожно войти,
Чтоб вниманье людей усыпить;
И глазами добычу найти;
И за ней незаметно следить.
Как бы ни был нечуток и груб
Человек, за которым следят, —
Он почувствует пристальный взгляд
Хоть в углах еле дрогнувших губ.
А другой — точно сразу поймет:
Вздрогнут плечи, рука у него;
Обернется — и нет ничего;
Между тем — беспокойство растет.
Тем и страшен невидимый взгляд,
Что его невозможно поймать;
Чуешь ты, но не можешь понять,
Чьи глаза за тобою следят.
Не корысть, не влюбленность, не месть;
Так — игра, как игра у детей:
И в собрании каждом людей
Эти тайные сыщики есть.
Ты и сам иногда не поймешь,
Отчего так бывает порой,
Что собою ты к людям придешь,
А уйдешь от людей — не собой.
Есть дурной и хороший есть глаз,
Только лучше б ничей не следил:
Слишком много есть в каждом из нас
Неизвестных, играющих сил.
О, тоска! Через тысячу лет
Мы не сможем измерить души:
Мы услышим полет всех планет,
Громовые раскаты в тиши.
А пока — в неизвестном живем
И не ведаем сил мы своих,
И, как дети, играя с огнем,
Обжигаем себя и других.
18 декабря 1913

* * *
Как растет тревога к ночи!
Тихо, холодно, темно.
Совесть мучит, жизнь хлопочет.
На луну взглянуть нет мочи
Сквозь морозное окно.
Что-то в мире происходит.
Утром страшно мне раскрыть
Лист газетный. Кто-то хочет
Появиться, кто-то бродит.
Иль — раздумал, может быть?
Гость бессонный, пол скрипучий?
Ах, не всё ли мне равно!
Вновь сдружусь с кабацкой скрипкой,
Монотонной и певучей!
Вновь я буду пить вино!
Всё равно не хватит силы
Дотащиться до конца
С трезвой, лживою улыбкой,
За которой — страх могилы,
Беспокойство мертвеца.
30 декабря 1913

* * *
Ну, что же? Устало заломлены слабые руки,
И вечность сама загляделась в погасшие очи,
И муки утихли. А если б и были высокие муки, —
Что ну’жды? — Я вижу печальное шествие ночи.
Ведь солнце, положенный круг обойдя, закатилось.
Открой мои книги: там сказано всё, что свершится.
Да, был я пророком, пока это сердце молилось, —
Молилось и пело тебя, но ведь ты — не царица.
Царем я не буду: ты власти мечты не делила.
Рабом я не стану: ты власти земли не хотела.
Вот новая ноша: пока не откроет могила
Сырые объятья, — тащиться без важного дела.
Но я — человек. И, паденье свое признавая,
Тревогу свою не смирю я: она всё сильнее.
То ревность по дому, тревогою сердце снедая,
Твердит неотступно: Что делаешь, делай скорее.
21 февраля 1914

1
Весь день — как день: трудов исполнен малых
И мелочных забот.
Их вереница мимо глаз усталых
Ненужно проплывет.
Волнуешься, — а в глубине покорный:
Не выгорит — и пусть.
На дне твоей души, безрадостной и черной,
Безверие и грусть.
И к вечеру отхлынет вереница
Твоих дневных забот.
Когда ж морозный мрак засмотрится столица
И полночь пропоет, —
И рад бы ты уснуть, но — страшная минута!
Средь всяких прочих дум —
Бессмысленность всех дел, безрадостность уюта
Придут тебе на ум.
И тихая тоска сожмет так нежно горло:
Ни охнуть, ни вздохнуть,
Как будто ночь на всё проклятие простерла,
Сам дьявол сел на грудь!
Ты вскочишь и бежишь на улицы глухие,
Но некому помочь:
Куда ни повернись — глядит в глаза пустые
И провожает — ночь.
Там ветер над тобой на сквозняках простонет
До бледного утра;
Городовой, чтоб не заснуть, отгонит
Бродягу от костра.
И, наконец, придет желанная усталость,
И станет всё равно.
Что’? Совесть? Правда? Жизнь? Какая это малость!
Ну, разве не смешно?
11 февраля 1914

2
Поглядите, вот бессильный,
Не умевший жизнь спасти,
И она, как дух могильный,
Тяжко дремлет взаперти.
В голубом морозном своде
Так приплюснут диск больной,
Заплевавший всё в природе
Нестерпимой желтизной.
Уходи и ты. Довольно
Ты терпел, несчастный друг,
От его тоски невольной,
От его невольных мук.
То, что было, миновалось,
Ваш удел на все похож:
Сердце к правде порывалось,
Но его сломила ложь.
30 декабря 1913

3
Всё свершилось по писаньям:
Остудился юный пыл,
И конец очарованьям
Постепенно наступил.
Был в чаду, не чуя чада,
Утешался мукой ада,
Перечислил все слова,
Но — болела голова.
Долго, жалобно болела,
Тело тихо холодело,
Пробудился: тридцать лет.
Хвать-похвать, — а сердца нет.
Сердце — крашеный мертвец.
И, когда настал конец,
Он нашел весьма банальной
Смерть души своей печальной.
30 декабря 1913

4
Когда невзначай в воскресенье
Он душу свою потерял,
В сыскное не шел отделенье,
Свидетелей он не искал.
А было их, впрочем, не мало:
Дворовый щенок голосил,
В воротах старуха стояла,
И дворник на чай попросил.
Когда же он медленно вышел,
Подняв воротник, из ворот,
Таращил сочувственно с крыши
Глазищи обмызганный кот.
Ты думаешь, тоже свидетель?
Так он и ответит тебе!
В такой же гульбе
Его добродетель!
30 декабря 1912

5
Пристал ко мне нищий дурак,
Идет по пятам, как знакомый.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

источник

нАсТоЯщАя МоЯсТь

мои мысли в самом чистом и необработанном их виде

понедельник, 6 февраля 2012 г.

«Пляски смерти»

«Пляски смерти»

1

Как тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
Скрывая для карьеры лязг костей.

Живые спят. Мертвец встает из гроба,
И в банк идет, и в суд идет, в сенат.
Чем ночь белее, тем чернее злоба,
И перья торжествующе скрипят.

Мертвец весь день трудится над докладом.
Присутствие кончается. И вот —
Нашептывает он, виляя задом,
Сенатору скабрезный анекдот.

Уж вечер. Мелкий дождь зашлепал грязью
Прохожих, и дома, и прочий вздор.
А мертвеца — к другому безобразью
Скрежещущий несет таксомотор.

В зал многолюдный и многоколонный
Спешит мертвец. На нем — изящный фрак.
Его дарят улыбкой благосклонной
Хозяйка — дура и супруг — дурак.

Он изнемог от дня чиновной скуки,
Но лязг костей музыкой заглушон.
Он крепко жмет приятельские руки —
Живым, живым казаться должен он!

Лишь у колонны встретится очами
С подругою — она, как он, мертва.
За их условно-светскими речами
Ты слышишь настоящие слова:

«Усталый друг, мне странно в этом зале». —
«Усталый друг, могила холодна». —
«Уж полночь». — «Да, но вы не приглашали
На вальс NN. Она в вас влюблена. »

А там — NN уж ищет взором страстным
Его, его — с волнением в крови.
В ее лице, девически прекрасном,
Бессмысленный восторг живой любви.

Он шепчет ей незначащие речи,
Пленительные для живых слова,
И смотрит он, как розовеют плечи,
Как на плечо склонилась голова.

И острый яд привычно-светской злости
С нездешней злостью расточает он.
«Как он умен! Как он в меня влюблен!»
В ее ушах — нездешний, странный звон:
То кости лязгают о кости.

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.

Умрешь — начнешь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.

Пустая улица. Один огонь в окне.
Еврей-аптекарь охает во сне.

А перед шкапом с надписью Venena,1
Хозяйственно согнув скрипучие колена,

Скелет, до глаз закутанный плащом,
Чего-то ищет, скалясь черным ртом.

Нашел. Но ненароком чем-то звякнул,
И череп повернул. Аптекарь крякнул,

Привстал — и на другой свалился бок.
А гость меж тем — заветный пузырек

Сует из-под плаща двум женщинам безносым
На улице, под фонарем белёсым.

Старый, старый сон. Из мрака
Фонари бегут — куда?
Там — лишь черная вода,
Там — забвенье навсегда.

Тень скользит из-за угла,
К ней другая подползла.
Плащ распахнут, грудь бела,
Алый цвет в петлице фрака.

Тень вторая — стройный латник,
Иль невеста от венца?
Шлем и перья. Нет лица.
Неподвижность мертвеца.

В воротах гремит звонок,
Глухо щелкает замок.
Переходят за порог
Проститутка и развратник.

Воет ветер леденящий,
Пусто, тихо и темно.
Наверху горит окно.
Всё равно.

Как свинец, черна вода.
В ней забвенье навсегда.
Третий призрак. Ты куда,
Ты, из тени в тень скользящий?

Вновь богатый зол и рад,
Вновь унижен бедный.
С кровель каменных громад
Смотрит месяц бледный,

Насылает тишину,
Оттеняет крутизну
Каменных отвесов,
Черноту навесов.

Всё бы это было зря,
Если б не было царя,
Чтоб блюсти законы.

Только не ищи дворца,
Добродушного лица,
Золотой короны.

Он — с далеких пустырей
В свете редких фонарей
Появляется.

Шея скручена платком,
Под дырявым козырьком
Улыбается.

источник

9 фактов, которые нужно знать о костях

Мы не можем увидеть кости, но мы можем сделать все возможное, чтобы поддерживать их здоровье.

Существует множество вещей, касающихся наших костей, о которых вы возможно даже не подозреваете. Например, знали ли вы, что процесс строительства костей заканчивается к 30 годам? А тот факт, что некоторые болезни увеличивают риск развития остеопороза? На самом деле, все наши привычки, начиная с тех, что мы приобрели с детского возраста, влияют на силу и здоровье наших костей.

Так что же нужно знать о такой прочной основе нашего тела, как кости?

1. Солнечный свет необходим для костей

Вероятно, вы знаете, что кальций участвует в строительстве костей, но знали ли вы, что солнечный свет тоже важен? Хотя кости не подвергаются прямому воздействию солнечного света, витамин D, который вырабатывается в организме под воздействием солнечного света, необходим для поддержания здоровья костей.

Витамин D, улучшает функцию клеток костей. Чтобы предотвратить остеопороз, нужно получать витамин D еще с младенчества, но никогда не поздно исправить ситуацию. Кроме солнечного света, витамин D также содержится в семге, яйцах и продуктах, обогащенных витамином D.

2. Предотвращать остеопороз нужно с детства

До 18-19 лет можно существенно улучшить здоровье наших костей. Строительство костей в организме продолжается примерно до 30 лет. После этого, мы просто поддерживаем состояние наших костей, заменяя потерянные клетки до 50 лет. Потеря костной массы быстро увеличивается во время менопаузы, а затем замедляется.

Что же это означает? Чем сильнее будут наши кости в подростковом возрасте, при правильном употреблении кальция и витамина D, тем меньше шансов, что у нас разовьется остеопороз.

3. Сильные мышцы – это сильные кости

Многие люди знают, что упражнения способствуют нарастанию мышечной массы. Новые исследования к тому же показали, что такие упражнения, как поднятие тяжестей, прогулки и прыжки, которые немного задействуют костную ткань, помогают укрепить кости. Это верно, даже если вы страдаете от остеопороза или низкой плотности костной ткани.

Так что в следующий раз, когда вы увидите, как ваши дети прыгают на кровати, вспомните, что они таким образом укрепляют свои кости. Что же касается взрослых, то, чтобы предотвратить остеопороз, нужно просто чаще двигаться.

4. При болезнях изнашиваются кости

Когда вы болеете, то часто можете почувствовать это на своих костях. Более того, некоторые болезни наносят серьезный вред здоровью костей. К ним относятся желудочно-кишечные расстройства, анорексия, непереносимость глютена и другие состояния, которые мешают всасыванию кальция.

Также состояние костей может ухудшиться при гипертиреозе и заболеваниях, которые приковывают вас к постели в течение длительного периода. Если у вас серьезное заболевание, которое не позволяет вам вести активный образ жизни, нужно посоветоваться с врачом по поводу приема добавок с кальцием.

5. Лекарства тоже могут навредить костям

Иногда все дело не в болезни, а в лечении болезни. Лекарства, которые могут подорвать здоровье костей, включают в себя высокие дозы кортикостероидов, таких как преднизон, кортизон, преднизолон и дексаметазон, а также те, что используются при лечении рака. Старые виды лечения при эпилепсии также могут привести к проблемам с поглощением витамина D.

Если вам нужно пройти серьезное лечение, посоветуйтесь с врачом, что можно сделать, чтобы предотвратить потерю костной массы.

6. Большинство из нас получают недостаточно кальция

Когда дело касается питания, полезного для костей, самое важное — это есть продукты богатые кальцием. Проблема состоит лишь в том, что большинство из нас забывают об этом.

Согласно исследованию, категории людей, которые больше всего нуждаются в кальции, а именно подростки и беременные женщины, которым нужно обеспечить кальцием ребенка и сохранить плотность своей костной ткани, потребляют слишком мало кальция.

Многие девочки подростки в возрасте 13-14 лет получают лишь половину необходимой дневной нормы кальция.

7. Не стоит полагаться на овощи

Если вы придерживаетесь вегетарианской диеты, то наверно знаете, что такие овощи, как шпинат и брокколи являются прекрасными источниками кальция. Но этого недостаточно для строительства крепких костей. Чтобы получить то же количество кальция, которое содержится в стакане молока, вам нужно съесть шесть порций брокколи.

К тому же наш организм не очень хорошо усваивает кальций из овощей. И хотя овощи могут быть частью здорового питания, нужно получать кальций и из других источников.

8. Некоторые продукты вредны для костей

Соленые продукты, газировка и кофеин предотвращают всасывание кальция, но они не вызовут дефицит кальция, если вы получаете его из других продуктов.

Опасность таится в случае, если вы, к примеру, не пьете молока, но пьете газированную воду. Все вышеперечисленные продукты можно потреблять в умеренном количестве, если вы получаете достаточно кальция. Если же вы не любите молока, то можете получать кальций из других источников, таких как кисломолочные продукты, сыр и сардины.

9. Тощий, как скелет? Это плохо для вашего скелета

Вы одержимы идеей похудеть любой ценой? Следите за здоровьем костей. Перепады веса, как в случае пищевых нарушений, так и при быстрой потере веса, наносят серьезный вред костям, повышая риск развития остеопороза раньше, чем обычно.

Также многие женщины и девушки избегают молочных продуктов, так как боятся набрать лишний вес, несмотря на то, что исследования показали, что потребление молочных продуктов может помочь контролировать вес. Стоит помнить одно: кальций — это необходимая часть здоровой жизни.

источник